November 26th, 2008

найдено у liss-ulysses


Он нашел их. Нашел!
Столько лет – целых три года в поисках сильнейших себе подобных… Горы перелопаченной литературы, болезни, угрозы – и, вот, наконец. Свершилось.
Женщина (впрочем, скорее, девушка) все еще кого-то ждала. Трое остальных (или их было меньше… или больше… двое, четверо – сколько? – он не различил), как младшей, приказали ей стоять и ждать. Сами они уходили. Покидали вокзал телом, но не умом. Они все еще наблюдали, ждали кого-то, искали…
Кого-то… быть может, меня? – полоснула сознание безумная мысль и он пошел ей навстречу.
Он шел долго. Полчаса. А надо было сделать всего каких-то тридцать-сорок шагов. На деле он прошел больше километра. А потом ОНА подняла на него свои мутно-зеленые глаза. Как на вещь. Или – на случайно залетевшую в комнату муху.
-          Простите… - голос не слушался. А ОНА все не отвечала, глядя сквозь него куда-то. Ошибся, - пронеслось в голове. Не меня ждали. Кого угодно, только НЕ МЕНЯ… А впрочем, что я несу… Я им – не нужен? Как это? Столько лет – зря?! Нет уж.
Должно быть, она просто не поняла, не узнала меня.
-          Простите… - он начал снова. Посмотри на меня – взмолился он мысленно. И скучающий взгляд девушки стал осмысленным.
-          Слушаю?
-          Простите, вы кого-то ждете? – спросил он. И понял, что так и не разлепил губ. Попробовал снова. – Простите, вы кого-нибудь ждете? – Не тот вопрос, не то спрашиваю – подумал он. А что спросить? «Простите, вы – ведьма?»? – Простите, вы – ведьма? – губы сжались в узкую полосу, перестав слушаться хозяина. Отчаяние охватило его – в ЕЕ глазах так и не появился заветный интерес… - Вы ждете кого-то? Вы ведь ведьма? Кого вы ждете, может, меня?! – он хватался за соломинку, понимая уже – не нужен. Девушка его не услышит – не захочет. Даже мысли его – а он и ими скоро не сможет управлять – не докричатся до нее, потому что… Потому. Не я. Не здесь. Лишний. Быть может, теперь уже – никогда.
По коже растекся ЛЕД. Это означало – тут у него больше ничего не выйдет. ЛЕД никогда не врал. Пора было уходить. Пора. И все же…
-          Простите… не найдется закурить? – о чудо… или – о мука… Он не верил – но рот, до этого скованный неведомой судорогой, наконец послушался… И выдал самый дурацкий из всех возможных вопросов. Я же даже не курю, подумал он.
-          Сейчас. – ОНА стала рыться острыми пальцами в сумочке, достала даже не сигареты – сигары, тонкие, дорогие. «Черный капитан». Зажигалку – серебряную, протянула ему. Он судорожно закурил, затянулся…
Она улыбнулась. Впервые – и в последний раз – ему. Напряженно, едва-едва, одними губами.
-          Спасибо. – прошептал он. Почти в слезах, давясь сигарой, вспоминая, что на Вокзале нельзя курить…
-          Потом, – невпопад ответила она, зябко поежившись и…
… он оказался за пределами Вокзала, шагающим по направлению домой. Теперь не слушались ноги. Голова гудела, из глаз текли редкие слезы, хотелось – в прямом смысле – лечь и умереть. Частично – оттого, что он оказался ненужен. Частично оттого, что понял – девушка ждала уже не кого-то. Вернее, она не знала, но на самом деле она ждала уже совсем другого. Собственной смерти.
И еще – она тоже знала ЛЕД. Она не зря ТАК ежилась. Летом, в теплом (как же я раньше не заметил!) меховом пальто, на душном Вокзале ей было холодно. Как ему – сейчас. А она не заметила…
Все. Теперь, наверное – все. Никогда еще он не чувствовал ТАКОГО одиночества. Он что-то мог, что-то умел, иногда мог работать провидцем – но это все оказалось ненужным. Не столько ИМ, сколько ЕЙ. Он усмехнулся – истерично, одним уголком губ. Кажется, я влюбился. Очень вовремя.
Он чувствовал себя стариком – дряхлой развалиной. 28 лет – оказывается, это удивительно много. Он родился слишком рано. Или слишком поздно. Может, рождаться вообще не стоило…
Он понял, что началась истерика только тогда, когда почти дошел до своего двора. Совсем детская истерика, отчаяние ребенка, которого бросили… А на что ты, собственно, надеялся? – спросил он себя. На чудо? На то, что в твоей жизни, наконец, исчезнет хаос и появится порядок? Ха!
И все же… родись я парой годов позже – возможно, все пошло бы по совсем другому сценарию. Если бы да кабы…

(no subject)

Нет, это не Богооставленность. Бог рядом. И бесы все остались далеко позади. Просто ползу. В конечную точку. Надо по пути сделать несколько дел. Вылупилась из яйца - страсти разбитые валяются за спиной. Осталась только я. Просто я есть. Надо жить. Пока надо. Просто так, не для светлого будущего, не для счастья, не для радости. Просто так. И это не бессмысленно, нет. Просто у каждого свой путь, свой срок. Бог забирает человека в момент, наилучший для его спасения - вот уже сколько раз меня хотели забрать, и те кто любят отмаливали, удерживали. Но вы поймите вот что - если я скоро уйду - это как раз должно означать, что Боженька меня наконец простил и забрал. Потому что мне всегда было сложно просто жить. Когда я хотела жить, меня убивали. Потом вытягивали. И эта жизнь между убийством и попытками побега - нет сил ни на что. Хочется просто быть там, где все любят друг друга и нет жестокости. Бред  это все, конечно - наверняка я проживу долгую жизнь. Буду радоваться еще не раз и думать, как хорошо жить. Но все же это не Дом. Иногда бездомным кошкам хочется прийти в свою конечную точку. Но ведь на то они и бездомные, чтобы платить за свою свободу отсутствием постоянного тепла - и жить от подачки до подачки. Я устала. Я бесконечно устала. Это уже не претензия к Богу, что он мне не дает желаемого = это просто признание факта, что вот таков мой крест. Надеюсь, Бог успеет выхватить меня до того момента, как этот крест проломит мне хребет.

(no subject)

Люди плачут об утраченном рае. Но когда они могут его вместе построить - кто-то дает трещину, и вместо рая вдруг получается ад - Танталовы муки для одного, когда он кладет кирпичики с одной стороны стены, и второй трусливо их вынимает со своей стороны - бережет кирпичи для своей крепости - вот, думает, накоплю его кирпичей, выстрою себе домищще! Никто не влезет! Чтоб ни один вор не пролез!
Грустно это все. Очень грустно.
Глупо.
Хотя и сама я тоже... наверное, это гордость... опять она, патлатая...

(no subject)

Не хочу превращаться в вампира, который тянет со всех вокруг силы. Это отвратительно. Не хочу озлобляться. Не хочу подозревать и не доверять. Не хочу закрываться.

(no subject)

Бесконечная усталость... внутренняя тишина... горит одна свеча в храме. Она поставлена по мою душу. Пока она горит, я живу. Все время кто-то ставит свечи, ему нужно чтоб я была. А что нужно мне? Нужно ли мне быть здесь? Смирись и жди, они говорят. Я больше не могу ждать. Не нужно ничего ждать. Мне кажется, что я смирилась, значит я горда.
Просто однажды понимаешь, единственное что хочется - это лечь на скамейку и смотреть на море. И чтобы так было всегда. Хочется упокоиться. Быть, но не болеть эмоциями и чувствами, это все лишнее. Стать звездой на небе - просто быть и светиться. А потом взорваться. Интересно, а когда звезды умирают - им положен какой-нибудь рай?:)
Ага, я звезда, да.
Смешно.
Глупо.
Хватит.
Если я об этом пишу и не скрываю эту запись, это значит, что силы еще есть, и желание наверное тоже - просто они прикрыты дымкой.
Пока цепляюсь.
Всегда цепляюсь, инстинкт выживания у меня силен как я не знаю что...
Будем жить, друзья, конечно будем. Как-нибудь так... как-нибудь этак (с) Масяня

***

Вокруг идет война и гремит боль в ушах
Все вертится лишь для того, чтоб превратиться в прах
А где-то далеко нас любят и ждут,
Наверное, это в раю…